К 30-летию Рыбинской археологической экспедиции: «Круг завершён и можно начать всё заново»

Более 5 000 находок, десять крепких семей и сотни друзей — Рыбинская археологическая экспедиция отмечает юбилей.

Вот уже 30 лет учёные и студенты в Рыбинске изучают Усть-Шексну. Свои первые раскопки на месте древнего поселения местные археологи сделали в 1991 году. С тех пор каждый сезон приносит новые открытия и новые находки. Всё это время Рыбинской археологической экспедицией руководят Александр и Ирина Рыкуновы, которые кстати тоже отметят в этом году особый юбилей. 

Ирина Ивановна, вы 30 лет занимаетесь раскопками, другие люди успевают за это время сменить не одну профессию. Расскажите, что помогает вам сохранять энтузиазм и продолжать изучать рыбинскую землю.

Конечно же, в первую очередь это находки, которые преподносит археологическая экспедиция. На сегодняшний день в Рыбинский государственный музей передано свыше 5 000 находок. Все они — свидетельства истории, артефакты, по которым можно предположить, чем и как жили наши предки. Это же очень интересно! Среди найденных предметов мы особенно выделяем комплексы, свидетельствующие о характере поселения как крупном торгово-ремесленном центре. Это прежде всего — вислые актовые печати, дирхемы, торговые пломбы, украшения из стекла, ремесленные инструменты, предметы вооружения.

А что является самой дорогой, ценной находкой экспедиции?

Наиболее ценным и важным мы считаем не отдельные находки. Хотя, разумеется, очень радуемся и скоплениям бус, и целому стеклянному браслету, и кладам монет. Наиболее ценно то, что наши находки сообщают о поселении Усть-Шексна. Они — достоверные свидетельства того, что средневековая Усть-Шексна была единым торгово-ремесленным поселением значительной площади. До наших дней сохранилось до 15 гектаров культурного слоя, при этом следует учитывать тот факт, что мы имеем дело лишь с сохранившейся западной частью памятника. Предположительно ещё порядка 10-15 гектаров наиболее древней прибрежной части утрачено в результате работы ГЭС. В настоящее время территория зарегистрирована как единый средневековый памятник археологии, его границы признаны и утверждены  департаментом культуры Ярославской области.

Как складывается судьба артефактов после того, как они найдены и описаны?

По законодательству РФ все археологические находки являются собственностью государства и подлежат передаче в государственный музейный фонд. Это касается индивидуальных находок. Массовый материал: фрагменты керамики, кости и прочие предметы, исследуются на месте и после отбора образцов закапываются на территории бывших раскопов. 

Расскажите, с чего началась Рыбинская археологическая экспедиция. Кто был её инициатором, идейным вдохновителем? 

Началось всё со знакомства Александра Рыкунова, ещё студента, с Людмилой Марасиновой. Людмила Михайловна была преподавателем рыбинского авиационного института и интересовалась историей Рыбинска. Она привлекла студентов к её изучению и установила связи с Ярославским государственным университетом. Туда, в частности, были переданы первые сведения о находках, обнаруженных на правом берегу Шексны вблизи её устья.

А как началась Рыбинская археологическая экспедиция для вас лично?

Мы начали с небольшой разведочной шурфовки в районе Казанского конца. Это было в 1990 году. В местной краеведческой литературе на тот момент господствовало мнение о том, что Рыбинск начался в устье реки Черёмухи и развивался от неё вдоль Волги к западу. Закладка шурфов в самом конце улицы Урицкого, теперь это Большая Казанская, позволили получить отдельные фрагменты керамики XV-XVI веков. Таким образом было доказано, что город не начинался от устья Черёмухи, а распространялся к нему.  

С 1991 года начались раскопки на памятнике Усть-Шексна. В первый же год случилась необыкновенная находка. В раскопе были обнаружены остатки двух углублённых в землю срубных построек усадебного типа с частоколом и деревянным настилом между ними. Хорошая сохранность дерева позволили сделать дендрохронологический анализ. Выяснилось, что использованные для постройки брёвна были срублены в 1220 году. В дальнейшем мы нашли остатки более десяти построек, однако их сохранность позволила сделать подобный анализ ещё лишь дважды, «порубочные» даты относятся к 1125-му и 1062-1068 годам.

Ирина Ивановна, расскажите, как формировалась команда экспедиции.

Коллектив складывался постепенно. В основе состава первых лет были уже повзрослевшие РАКИ — Рыбинские Археологи Краеведы Историки. Так шутливо называли себя студенты Людмилы Марасиновой, их родные, друзья и знакомые, а также энтузиасты-любители истории, прочитавшие в местной прессе о первых раскопках. Постепенно коллектив расширялся за счёт студентов ярославских вузов, проходивших здесь археологическую практику. В 1992 году это был один мальчик, позднее были сезоны, когда приезжали целые группы. Кто-то исчезал после зачёта, кто-то, подхватив «особый вирус экспедиции», оставался надолго. Сегодня среди наших участников есть практиканты самых разных лет, многие, как и мы сами, регулярно привозят своих детей. Часто приезжают друзья из соседних экспедиций, привозят с собой своих друзей, которые в свою очередь привозят своих друзей и так далее. 

И сколько человек принимает участие в раскопках?

Да немало. Количество участников в последние сезоны приходилось даже ограничивать. Мы старались не превышать цифру 50-70 человек, хотя это не всегда получалось, ведь археологический лагерь располагается, по сути, на территории города, что очень ограничивает возможности расширения.

Так было до 2020 года. Прошлый сезон из-за ограничений в связи с пандемией коронавируса, мы провели без студентов-практикантов, что осложнило проведение раскопок. Мы очень надеемся на смягчение режима этим летом. 

Как устроен быт в лагере?

Все живут в палатках, дежурные готовят пищу на сложенной из кирпичей печке, есть места отдыха и проведения гигиенических процедур. Для успешной работы необходима четкая организация. У нас есть достаточно строгий распорядок работы и отдыха, в том числе, например, время отбоя — 23 часа, после которого на территории лагеря запрещены даже громкие разговоры.

И как люди чувствуют себя в таких спартанских условиях? Ведь современных горожан принято считать людьми изнеженными.

Археологическая экспедиция — это особенное место, атмосферу которого очень трудно описать. Вы правы: не каждый находит в суровых бытовых условиях удовольствие, не каждый готов забыть о трудностях и с каждым годом ждать открытия нового сезона. Мы, те, кто остался, часто вслух называем себя и наших друзей «больными» и «ненормальными», в глубине души считая таковыми окружающих. В условиях экспедиции очень трудно притворяться, здесь некуда спрятаться, здесь человек проявляется всеми своими лучшими и худшими чертами. Неудивительно, что здесь складывается немало дружеских связей и даже семейных союзов. На сегодняшний день их около десяти. Говорить о них подробно я не могу, это личное дело каждого, могу лишь отметить, что мы с мужем также решили пожениться после моей археологической практики в далеком 1980 году и ныне будем отмечать 40-летие свадьбы.

Правда ли, что основная работа археолога начинается после полевых работ, в чем она состоит? 

Сезон в археологии длится круглый год. Его начало — составление заявки на получение «Открытого листа» — особого разрешения на право производства археологических исследований. Ведь, как ни прискорбно, любые раскопки — это разрушение памятника, после их окончания невозможно произвести полное восстановление и реконструкцию. Эти документы выдаются Министерством культуры по представлению Института археологии АН РАН. После получения разрешения определяется количество и состав участников, просчитывается необходимое количество инвентаря и продуктов и начинается поиск средств на реализацию планов. 

С приходом тёплого времени года начинается собственно сезон земляных работ, организуется лагерь. По окончании сезона требуется «снять» лагерь — сложить палатки, разместить на хранение весь инвентарь, разобрать печку, вывезти мусор, рекультивировать раскоп, упаковать документы и находки, передать последние для реставрации в Москву. А дальше следует написание отчёта по каждому «Открытому листу». Это самый сложный этап, потому что каждый отчёт это сотни страниц: подробнейшие чертежи пластов и профилей, фотографии и рисунки, описание каждой детали раскопок и интерпретация культурного слоя в целом. Только после утверждения отчёта в Институте археологии можно приступать к составлению заявки на следующий год. Круг завершён и можно начать всё заново.

Поделитесь планами на будущее.

Строить планы в наши дни — дело неблагодарное, но мы надеемся на продолжение исследований, тем более, что в непростом минувшем году город помог нам нам отремонтировать нашу базу — стилизованную башню на мысе при впадении Шексны в Волгу.